О проекте "Дом русского романса"    
История создания
Музей "Дома русского романса"
Театр романса
Кинематограф
Граммофон
Библиотека русского романса
Музкиоск русского романса
Сотрудничество

Зал I. Первые «ласточки»

Саша Давыдов  Мария Пуаре

Певец печали смеялся громче всех

В свой 200-летний юбилей Александр Пушкин затмил всех и вся. А потому иные юбиляры остались в тени. Между тем, в то же время 150 лет исполнилось другому Александру — Саше Давыдову — любимцу Москвы, «королю опереточных теноров» и блестящему исполнителю "жестоких" романсов
В России было три артиста Давыдова и все ненастоящие. Владимир Николаевич играл в драматических пьесах и на самом деле носил фамилию Горелов, Александр Михайлович пел в опере и с рождения значился Левенсоном. Александр Давыдович, он же Саша Давыдов, происходил из армянского рода и по документам числился Карапетяном. Отчего фамилия известного героя 1812 года партизана Дениса Давыдова так пришлась по душе театральной братии, ответить трудно, но так или иначе, все они стали Давыдовыми. А в истории началась постоянная путаница кто есть кто.
Саша Давыдов был опереточным артистом «первого призыва». В 1877 году в Москве, на Пресне, в Ботаническом отделении Зоологического сада, называемом Семейным, произошло событие: открылся первый опереточный театр с подлинными певцами-солистами, квалифицированным хором и оркестром. Возглавил его известный антрепренер, режиссер, актер и театральный деятель Михаил Лентовский, ученик М.Щепкина. К оперетте у него было особое пристрастие. Как писали газеты, его «оперетка была остроумной без пошлости, пикантной без порнографии, изящной и веселой». В труппу принимались певцы, имевшие не только хорошие вокальные данные, но способные при помощи голоса раскрыть чувства и переживания. В этом смысле идеальным актером для Лентовского стал Саша Давыдов. Хотя его игра на сцене имела массу недостатков и без музыки он был откровенно слаб, зато пение завораживало и очаровывало.
Бодрому времени — веселые песни. Среди веселых певцов Саша Давыдов был самый веселый. Он пел то в Москве, то в Петербурге со своей постоянной партнершей Верой Зориной. «Кто свой век прожить счастливо хочет и не знать печали никакой, пусть на все смеется и хохочет, и всю жизнь живет, махнув рукой...». Он был неизменным завсегдаем «капустников», которые проводились у одного из лучших комиков русской сцены Константина Варламова. Повсюду слышался хохот Давыдова. Его, отлично одетого, можно было встретить везде, где веселятся.
Однако судьбе было угодно, чтобы Саша Давыдов запомнился на века не своим весельем, а тем, что вызывал у зрителей слезы — исполнением грустных и «жестоких» романсов. Подлинная слава пришла к нему после роли цыгана Антипа в музыкальной оперетте-мозаике «Цыганские романсы в лицах». Давыдов в большинстве своем исполнял романсы на стихи талантливого поэта А.Апухтина, а «Пара гнедых» на слова С.Донаурова в переводе Апухтина сделала его имя популярнейшим по всей России. Вот как ярко и зримо описывает премьеру спектакля Влас Дорошевич. «Было весело, шикарно, людно. Антип, Стеша повторяли без конца. Давыдов пел «Плачь» и «Ноченьку». И вот он подошел к рампе. Лицо стало строгим, торжественным. «Пара гнедых, запряженных зарею...» Первое исполнение нового романса. И со второго, третьего стиха зал перестал дышать. Артистка Е.Гильдебрандт покачнулась. Ее увели со сцены. Раисова — Стеша — наклонилась к столу и заплакала. Красивые хористки утирали слезы. В зале раздались всхлипывания. Разрастались рыдания. Кого-то вынесли без чувств. В ложе сидела оперная артистка Тильда, из гастролировавшей тогда в «Эрмитаже» французской оперы Гинцбурга. По щекам у нее текли крупные слезы. Она не понимала слов. Но понимала слезы, которыми пел артист. Бывший в театре гостивший в Москве французский писатель Арман Сильвестр, легкий, приятный писатель, толстый, жизнерадостный буржуа, в антракте разводил руками: «удивительная страна! Непонятная страна! У них плачут в оперетке». Давыдов закончил сам, с лицом, залитым слезами».
После этого Саша Давыдов начал самостоятельно выступать с концертами, исполняя романсы, а также русские и цыганские песни. В репертуар входили «Нищая», «Плачь, не таи рыданья», «Я не люблю ее», «Пусть я страдаю». При этом он создал свой особый «давыдовский» жанр, который больше был похож на мелодекламацию, чем на разухабистое цыганское исполнение.
Он пел о неустроенности жизни, о страданиях от неудачной любви, хотя в судьбе было все наоборот. Он буквально купался в славе, а благодаря чарующему голосу и привлекательной внешности женщины его боготворили. Если Веру Зорину, с которой они постоянно выступали вместе с романсовым репертуаром, называли «пресненской Патти» по имени итальянской оперной актрисы Аделины Патти, то Сашу Давыдова сравнивали с другим замечательным оперным певцом, тоже из Италии, Анджело Мазини, признанным «королем оперных теноров».
Последний раз Саша Давыдов вышел на сцену в 1906 году, тогда же записал несколько романсов на грампластинки. При этом, как вспоминал Влас Дорошевич, благодаря природной постановке голоса «второй Мазини» «даже в старости сохранил ту приятную сипотцу, которую слушать все же было приятно.» А Константин Станиславский, впервые услышавший певца незадолго до его кончины, отмечал, что и тогда Саша Давыдов, исполнив несколько своих коронных цыганских романсов, «все-таки заставил нас пролить слезы. Он проявил высокое искусство слова в дилетантской области цыганского пения и кроме того, заставил нас задуматься о том секрете декламации, произношения и выразительности, который был ему известен, а нам — артистам драмы, имеющим постоянно дело со словом — нет!».

Жанна Шанурова.
"Трибуна", 1999.

 

 
 
Все материалы сайта являются эксклюзивными. Категорически не допускается перепечатывать их полностью или частично в СМИ, книгах и на сайтах без письменного авторского согласия.
© УпакГрафика, Москва, 2009 www.upackgroup.ru